Интервью с Андреем Васильевым. Часть 1.

Стандартный

IMG_8830.jpgВопросы и фотографии: Ирина Окунева
В беседе принимал участие Александра Лавренова — организатор фестиваля «Пространство Смысла», Александр Некрасов и Алексей Новиков — основатели проекта Мир Поля — МИСАМ.

Андрей Васильев — клинический психолог, системный семейный терапевт, преподаватель и супервизор ИКСР. На фестивале «Пространство Смысла» Андрей даст практический мастер-класс «Экзистенциальная мета-терапия».

(И. Окунева) — У меня первый вопрос: как вы позиционируете себя как практик? Как  расстановщик, как психолог, или как еще какой-то специалист?

— Расстановки — это, наверное, всего лишь инструмент, который в какие-то моменты подходит для работы, в какие-то нет, поэтому когда человек говорит «я расстановщик», мне всегда становится немножко смешно. Я скорее всего позиционирую себя как психолог. Хотя мне, конечно, нравится название «психотерапевт», но в России психотерапевт — это психиатр, человек со специализированной подготовкой, поэтому официально я могу называться психологом, как клинический психолог. Но психотерапия, если перевести с древнегреческого, если верить моему словарю, в который я залез, не поленился, в одной из вариаций можно перевести так: «служение душой». Мне очень нравится такая трактовка.

— Не лечение, а служение?

— Именно служение. Именно как служение души — меня устраивает; я не имею права использовать слово психотерапевт официально, но так мне больше нравится.

— А как вы к этому пришли вообще, какая предыстория?

— Предыстория была очень интересная. Я инженер по базовому образованию, хотя достаточно много работал около медицины, то есть я работал в МТК микрохирургии глаза.

— Как инженер?

— Как инженер, тем более как инженер снабжения. То есть до инженерской должности это очень далеко. Это скорее человек, который призван доставать то, чего достать нельзя. Это хорошая школа, да, у Святослава Николаевича была действительно хорошая школа. Но тем не менее, это было рядом с медициной. Потом был свой бизнес, с 89-го года, когда появились первые кооперативы. Успешно или не успешно — это понятие относительное. Наверно, он был достаточно успешным, потому что позволял мне заниматься тем, что мне нравится. А мне нравилась подводная археология, я занимался ею профессионально, получил историческое образование. Потом вел раскопки от имени Института Археологии официально много лет, каждый год экспедиция, определенный опыт,  открытия, серьезные работы. И в процессе этих работ понадобились приборы, которые могли бы видеть землю сквозь воду. Я много сотрудничал с акустиками, океанологами, геофизиками. Ищешь – находишь. Судьба свела с уникальным ученым, Копейкиным Владимиром Васильевичем, он физик, физик-математик, уникальный человек, я очень горжусь, что у меня есть такой друг. Он разрабатывал приборы, которые видят сквозь землю, сквозь стены, сквозь воду, и мы использовали эти приборы. Еще он разрабатывал системы связи. Так как мы достаточно сдружились, много общались, однажды я задал ему вопрос. Я говорю «а хорошо бы, вот представляешь, сквозь череп дотянуться до мозга, до определенных участков, таким образом, чтобы можно было, например, достичь зон, которые отвечают за  поощрения и за негативные состояния».

IMG_8786.jpgЕсть центры удовольствия и центры негативные. И представляете, если бы, например, удалось возбудить центр негативного подтверждения, тогда любую зависимость можно было бы вылечивать буквально с нескольких сеансов. Есть очень интересные эксперименты с центрами позитивного подкрепления, ну знаменитые крысы, которым вживляли туда электрод, и потом они нажимали лапкой, чтобы получить удовольствие, отказываясь от еды, воды и сна, доходя до полного изнеможения и смерти. А тут можно было сделать так — показал человеку рюмку водки, шарахнул ему по зоне негативного подтверждения.. и всего делов. Человеку же не будешь сверлить череп ради этого? Володя мне позвонил на следующий день утром и сказал «я придумал, как это сделать». И мы запатентовали эту вещь, действительно придумали.

— Какой это был год?

— Это был 2004. Мы запатентовали только в России, этот патент кончился, мы даже не стали поддерживать. Мы провели много экспериментов и получили подтверждающие результаты. Израиль сейчас по этой технологии делает операции дистанционно. Любую опухоль мозга можно дистанционно скоагулировать, то есть убрать. Это уникальные вещи. К сожалению, у нас не было денег на продолжение этих исследований, но мы вкладывали, сколько могли. Все наши попытки получить какие-то государственные деньги на это заканчивались тем, что всегда задавался вопрос — «сколько  мы готовы отстегнуть обратно?». Но мы ничего были не готовы отстегнуть, не потому что мы жадные, а потому были какие-то принципиальные вещи. В конце концов это сделали израильтяне, ну молодцы, просто молодцы, потому что из-за этого можно сделать сейчас уникальные операции на глубоких структурах мозга. Представьте себе, что вы можете оперировать человека, вообще не касаясь его черепа. В тех операциях, которые сейчас делаются для стимуляции мозга, где электроды вживляют в мозг, там площадь электрода порядка пяти миллиметров. А мы достигали гораздо меньшей площади воздействия.  И была идея, что воздействуя на центры отрицательного подкрепления можно лечить зависимости. Создавать очень сильные негативные воздействия. Но, с другой стороны, и это опасно, потому что если легко дотянуться до зон отрицательного подкрепления, то также легко дотянутся и до зон положительного подкрепления. И это сверх-наркотик, потому что тогда мы получаем импульс непосредственно в мозг, без всякой побочной продукции, условно говоря.

— (А. Новиков) Тогда мы получаем крысу, которая нажимает на этот самый рычажок.

IMG_8845.jpg

— Да.  Были подобные эксперименты с людьми, а после них — судебные преследования  от участников, которые требовали, чтобы эксперименты продолжили, потому что их лишили этого…

— Удовольствия?

Да. И тогда ни один наркотик рядом не стоял.

-(И. Окунева) А кстати, я совсем недавно читала статью на эту тему, про дофамин. Идея в том, что в этих экспериментах с крысами изначально считалось, что это стимуляция удовольствия, а потом выдвинули теорию о том, что это была стимуляция зоны, отвечающей за ожидание…

— За ожидание, совершенно правильно. Дофамин сам по себе удовольствия не вызывает. Эндорфины, то есть внутренние опиаты, вызывают состояние эйфории. Дофамин это промежуточный этап, но дофамин вызывает чувство предвкушения. Что «вот-вот, сейчас наступит счастье». И с этим выбросом эндорфина совмещается практически любая зависимость: игровая, от духовных практик может быть зависимость, от алкоголя, от любых наркотиков — практически любая из них имеет под собой эту дофаминовую цепочку, цепочку предвкушения, что это сейчас произойдет.

— Когда в двух шагах от..?

— Да, вот сейчас еще два шага и будет там счастье. Тогда человек залипает на это «вот-вот, вот еще, вот еще№. Есть, кстати, достаточно интересные современные исследования на эту тему.

— Но вы все-таки расскажите, как вы от ультразвука и мозга перешли к психологии.

IMG_8809.jpg

— Владимир Васильевич Копейкин еще в 90-х годах открыл возможности принципиально нового вида радиосвязи. Метафорически, то есть очень условно, она выглядит так: если взять две одинаковые металлические метелки одинакового размера, они могут принимать и передавать импульсы через эфир, и как антенны,  и как устройства, которые принимают, передают и шифруют информацию одновременно.

Эта связь была создана, и, самое главное, такая передача не обнаруживаема, ее нельзя заглушить, нельзя задавить, инженеры показали эту передачу одному генералу из органов соответствующих, он спрашивает: «А как это можно контролировать?» А ее никак нельзя контролировать. «А зачем нам такая связь?».

Это очень интересный проект, потому что можно, например, создать локатор, который может вести самолет, и самолет не будет знать, что его ведут. Эта связь не обнаруживаема, это абсолютно новый принцип радиосвязи, и он математически предельный, это предельно допустимый вид связи по плотности эфира, то есть не надо делить эфир. С одной башни в Москве, с Останкино, можно передавать каждому жителю свой фильм, например,  и никто никому мешать не будет, и в эфире ничего нельзя обнаружить.

(А.Новиков) А почему не передатчик и антенна, например, я не понимаю?

— Это передатчик и приемник одновременно, это антенны.

— (А. Некрасов) Но они взаиморезонансные, да?

— Взаимнокоррелирующие, это называется коррелятор.

IMG_8793.jpg

— (И.Окунева) Нет, а как вы вообще… как возникла психотерапия в Вашей жизни?

Потом выяснилось, что предположительно вот так нейроны могут передавать друг другу информацию на расстоянии. И тут я решил, может кому-то надо. Я стал узнавать, к кому мне с этим пойти. Мне сказали «иди, вот сейчас НЛП, там неро-лингвистическое чего-то, они занимаются гипнозом, они занимаются этой передачей, там будет нужно». Я пошел и нашел Плигина с Герасимовым Сашей, пытался им что-то рассказать, объяснить, но ничего внятного, по-видимому, им рассказать и объяснить не мог. В психологии есть очень интересная вещь. В психологии действует правило, что здесь нет ничего доказательного, есть убедительное. Если человек сам себя убедил или в чем-то убежден, то ему бесполезно что-то рассказывать, потому что доказать же это нельзя. То есть психология построена на убедительности. Так как это никого не заинтересовало, я решил разобраться сам, и пойти на курс НЛП-практик. Но понял, что это не туда. К этому времени я уже изучал эриксоновский гипноз,  и однажды столкнулся с расстановкой и понял — «вот оно». Вот когда я вижу, как в поле нейроны одного человека возбуждает зеркальные нейроны другого.

— То есть вас расстановки «зацепили» как физика?

Как инженера. Я не был физиком никогда, я был инженером, и то инженером больше связанным со снабжением, знаете, такой «тыбик»: ты бы сбегал, ты бы принес, ты бы сделал. Но какие-то вещи мне удавались, кроме физики. До сих пор в геолокации, в приборах класса «Лоза»,  используют, в том числе, некоторые антенны, первые из которые я разрабатывал и создавал «на коленке». Было забавно, когда я пришел на завод, где все очень строго, надо было все делать официально, с допусками, с посадками, главный инженер этого очень крупного государственного предприятия оборонного значения спросил «сколько здесь будем делать расстояние?» А я сделал «на глаз», примерно 2 пальца по ширине, так как это не было принципиально важно. Он взял штанген-циркуль, померил мои пальцы, и теперь у них там расстояние в миллиметрах.

— В стандартах.

— В «стандартах», на Руси это и были стандарты – вершок, локоть, аршин. В общем, для инженера это немного бред.

IMG_8775.jpg

— Первое Ваше знакомство вообще с психотерапией, оно было через расстановки?

— Нет, через НЛП. Потом уже меня заинтересовала семейная психотерапия. Я закончил обучение у Черникова Александра Викторовича, достаточно известная школа. И в 2004м году Оля Андреева из Минска на трехдневном модуле показала нам, как делать расстановки. Я подумал «я все понял», и начал делать расстановки. В 2005м я первый раз попал к Берту, в Центральном доме художника был его семинар, а потом еще и на супервизию. И я понял, что я многое делаю какими-то доморощенными методами, и надо идти учиться расстановкам, начинать с нуля. Вот так  в 2006м я попал в институт консультирования и системных решений, в 2008 я его закончил. В это время я уже учился на клинического психолога, и в 2009м окончил РГГУ.  Мне было легко учиться, меня все это очень интересовало. К моменту окончания я уже начинал работать сначала в Институте психотерапии клинической психологии, где я получал специализацию по трансперсональной психотерапии у Гордеевой Елены Григорьевны. Естественно, там было много прикладного — телеска, психосинтез, базовая арт-терапия. Там я начал преподавать семейную психотерапию, и через какое-то время Бурняшев Михаил Геннадьевич пригласил меня к себе с этой программой. Я перешел в Институт консультирования и системных решений и проработал в нем до конца 2015, а сейчас  я  фрилансер. Вот так я попал в психотерапию. Потому что мне кажется, я знаю, как это работает, так скажем.

 — А как родился Ваш тренинг про переход?

— Из понимания о том, что нейрон — это приемник и передатчик одновременно. Нейрон — это маленькая радиостанция. Он принимает импульсы и излучает их. У человека 89 миллиардов нейронов, помножим на 7 миллиардов жителей Земли. Можно предположить, что для каждого вашего уникального нейрона найдется у кого-то очень похожий, тем более они подстраиваются. И тогда, этот «двойник» примет импульс. Воспроизведет его и за счет этого, вновь излучит его в атмосферу, даже не «понимая» смысл вашего послания. Словно бумага, на которой, что-то написано, служит носителем информации, но «не понимает» этих надписей. Соответственно все, что вы излучили, что вы мыслили, может и существует теперь вокруг в этом поле.

IMG_8902.jpg

— Понятно.

— Соответственно,  физика не возражает. Есть 4 вида взаимодействия: сильное, слабое, электромагнитное, гравитационное. Не надо ничего придумывать. Это взаимодействие на уровне электромагнитных волн.

— (А. Новиков) Но надо тогда, чтобы они были как-то рядом….

— Вспомните  фильм «17 мгновений весны». Радистка Кэт сидит под Берлином и с маленького чемодана передает шифровку в Москву. Мощности импульсов хватает. Почему? Низкая частота. На низкой частоте излучения волна  спокойно огибает землю. Теперь возьмем земной шар, земной шар имеет ионосферу. Соответственно возникают две поверхности: положительный Земля, ионосфера отрицательный.  Между ними возникает резонанс, который был рассчитан  Шуманом, немцем, в 30-е годы, если мне память не изменяет. Он зависит от диаметра Земли, соответственно, те частоты, которые будут, например, лежать близко к этому резонансу анормально не затухают. Это 7,83 Гц, это ритм головного мозга, идеальная частота для медитации. Нейроны мозга работают на частоте максимум до 100Гц, но это уже «сумасшедший дом», то есть нейроны на 100 Гц — это лихорадочная влюбленность, лихорадка творчества, или маниакальное состояние. И даже это не будет затухать.  100 Гц — это сверхнизкие частоты. Сигнал не будет затухать очень долго. В тета-ритме он вообще анормально не затухает, во всех остальных он легко передается. Соответственно, все, что происходило, задержится в поле, а поле имеет голографическую природу, и мозг имеет голографическую природу. В принципе, об этом писал очень много еще Прибрам, Карл Прибрам, это большой авторитет нейрофизиологии. Так вот.. Представляете, как выглядит голограмма, когда она не облучена лазером? Это просто пластинка, на ней разводы. Такие вот, как бензин по воде. Если ее в этот момент облучить лазером, там будет одно или несколько изображений, в зависимости от того, как она создавалась. Вот точно так же, в моем представлении,  в момент, когда ты вспоминаешь о человеке, он возникает в поле. Это как облучение лазером — когда вспоминаешь предков, они словно возникают. Так можно научить человека ощущать себя вне тела. Достаточно много экспериментов по этому поводу. Возьмите того же самого Моуди, Радугу, или Монро и его институт, многих тех, кто занимался внетелесными путешествиями. Это конечно эзотерика, но есть в этих практиках и очень глубокие процессы, на уровне феноменов, конечно, но несомненно существующие. Научить человека быть вне тела — это значит научить сохранять его «я» после смерти. Или извлекать его «я» после смерти. Вот почему меня заинтересовала эта тема как искусство перехода.

IMG_8788.jpg

— Но Вы же из нее сделали авторский семинар, то есть Вы переводите людей… через границу? Как вам пришла идея этого, как тренинга?

— Дело в том, что, во-первых, я не могу это ни доказать, ни опровергнуть. Могу легко вам дать обещание, что именно так. Потому что если это так, то после смерти мне зачтется, если нет, то вы мне ничего не докажете. 🙂 Есть пари Паскаля, доказательство Бога, когда он говорит «если вы верите и Бог существует, то вам зачтется, если вы верите, а Бога нет, ничего не произойдет, верить выгоднее». Так вот, дело в том, что в любой системе есть очень важный параметр, такой как целостность системы. Первый базовый принцип системы, принцип гомеостаза — сохранения целостности, сохранения себя в своих границах. Если человек видит, например, смерть, то вопрос, как он видит эту смерть?  Как полное разрушение его Я? Тогда он боится этой смерти. Между тем моментом, когда он стоит и смотрит на смерть, и между самой смертью — вся жизнь. И не важно, какая жизнь, сутки, минута или  100 лет. Важно, что он стоит в этом месте и смотрит на смерть, и тогда если он боится, он боится смотреть на пространство между собой и смертью, на жизнь, тогда он отворачивается, начинает заниматься прошлым, копаться в роду, что угодно, только не смотреть вперед.  И тогда  идет он по жизни жопой вперед, задом наперед, потому что ему страшно.

— Страшно смотреть даже не на смерть, а на смерть плюс жизнь.

IMG_8833.jpg

— Либо надо смотреть только под ноги. Есть очень интересные исследования, восприятие смерти у детей. Автора забыл, ну надо же… Ага, Сильвия Энтони «Открытие смерти в детстве».  Есть и книга на русский переведенная и краткое резюме этой работы у Ялома, экзистенциального психотерапевта. О том, как дети, осознавшие себя как «я», в возрасте 3-5 лет, сталкиваются с понятием смерти. Как говорил мой ребенок: «хомячки — это такие грызлики, которые выведены специально, чтобы ребенок узнал, что такое смерть.» Например, у ребенка умер дедушка или прадедушка, и он спрашивает, «мама я умру?». Мама может сказать: «Ну что ты, что ты, что ты. Смотри, это умирают старики, а ты молодой». Помните я говорил, самая главная вещь для системы, в том числе системы «Я» — это целостность. Теперь попробуйте такого ребенка заставьте повзрослеть. Он так и будет ребенком всю жизнь. Будет цепляться за это детство, хвататься за него, будет вести себя как ребенок, только бы не смотреть, потому что иначе целостность Я нарушится. Это базовый механизм восприятия смерти. И тогда, если человек может видеть, что смерть — это всего лишь проход, тогда он может развиваться, потому что второй базовый закон систем — это развитие. Видеть не на уровне веры, потому что вера — это классно, но, к сожалению мы ее теряли, нам теперь валидность нужна, доказательность. Вот эта модель, которую я предлагаю, связанная с нейронами и содержанием, пространственная, она ничуть не хуже и не лучше гипотез, но она выдерживает проверку математикой, что это возможно. Вот почему для меня семинар Танатос оказался таким важным, потому что я считаю, что человек может это осознать и пройти сквозь это, столкнуться на семинаре, почувствовать свое растворение полное. Что такое растворение в медитации? Да это когда ваши теменные зоны головного мозга в деафферентации. Одной половинкой мозга мы видим деревья, другой весь лес, но без деревьев… а двумя мы видим и лес и деревья. Теперь, если, например, с помощью ритмики, музыки, дыхательных техник нарушается связь этих двух зон, тогда у человека возникает такое ощущение, сначала, что его нет, а потом и мира нет, а он растворен во всем мире, у него страх смерти уходит. Я не умру, потому что я растворен в облаках, в камнях, во всем. Это состояние легко достичь, через ритмику и музыку. Возникает такое растворение, такое безоблачное состояние.. и человек понимает, что его убить невозможно. Он же и есть весь мир. А если пара, например, занимается сексом, если мы возьмем тантрические техники секса, а там и дыхание и ритмика и музыка например,  у человека возникает растворение в партнере, и у партнера в нем, это единое целое, и убить его нельзя, потому что как? Мы единое целое. Вот вам прекрасное единое целое. Главное, у человека возникает вера. Кстати, это можно достигнуть и за счет внешнего воздействия. В медицине есть прибор для тоанскраниальной магнитной стимуляции, Тот же эффект.

IMG_8790.jpg

— (А. Некрасов) А почему такие устройство с воздействием на мозг не продавать людям? Особенно парам? Подарить 2 таких шлема, любви и счастья, и все.

— Нет, это не наш метод. Пусть уж лучше они сами сексом занимаются в свое удовольствие, и будет у них любовь и счастье.

— Ну они занимаются, занимаются, потом уже … надо же почувствовать опять единство.

— Для этого — дыхательные техники определенные, ритмика, определенный настрой друг на друга. Да не сложно, на самом деле. Любой инструктор по тантре вам это преподаст. Имеется ввиду той тантре, которую мы в бытовом плане называем тантрой, не та тантра, которая настоящая. Тантра левой руки и тантра правой руки — это разные вещи. Потому что тантризм – это тексты, это философия жизни, а у нас тантрой называют что угодно. А в общем-то да, эти состояния мозга, которые мы получаем, они действительно дают нам ощущения освобождения, и тогда мы можем смотреть на смерть. Тогда уходит страх.

(И. Окунева) А когда уходит страх, что приходит?

Приходит возможность смотреть на жизнь. Она начинает ощущаться немножко по-другому.

— (А. Новиков) В каком смысле немножко по-другому? У каждого индивидуально или…

IMG_8806.jpg

У каждого индивидуально. Как ощущается индивидуально у людей, которые перенесли смерть, например, клиническую смерть, или были на грани смерти. Возьмите «Войну и мир» Льва Николаевича — Пьер перед расстрелом, когда перед ним останавливают казнь, и какие метаморфозы с ним потом происходят. И это проживание смерти как факта, почти случившегося. Единственное, что у нас есть, что в нашей власти — это наше отношение к тому, что  происходит в любой момент времени. Наше отношение к смерти позволяет нам по-другому смотреть на жизнь. Ну а как с этим обойдется каждый человек, это от него зависит. Смерть вызывает тревогу, потому что возможность нарушения целостности должна вызывать тревогу — состояние, которое нацелено на предотвращение этого. Разум заглянул вперед и увидел, что впереди неизбежная смерть, осознал, что человек смертен. Тело же не может заглянуть, только разум может. Разум понял, что он смертен, и возникла тревожность. Тревожиться нельзя постоянно, тревожность «съедает» слишком много «электроэнергии» мозга. Мозг занимает примерно 2 процента от веса тела, а съедает электроэнергии, даже в обычном режиме, больше 20 %. То есть основное, что потребляет энергию, это мозговая деятельность. Когда мозг в тревоге, при сильном стрессе может дойти до 80% .  Мозг — это, на самом деле, просто обычная система,  которая стремится к гомеостазу, к балансу. И тогда возникает очень простая вещь. Для того, чтобы снизить энергопотребление, нужно тревогу заменить страхом, каким-то конкретным страхом. Можно бояться пауков, темноты, злых духов, тогда это конкретно, но не постоянно, и это снижение расхода «электричества», как если бы у вас свет горел в комнате только от времени к времени, а не постоянно.

IMG_8798.jpg

— Получается некий блок?

— А практически из-за этой тревоги возникает все, что угодно. Представьте себе, например, вы креститесь вот так вот, тремя перстами, а кто-то рядом крестится по-другому – двумя, например. И вы твердо уверены, что если вы будете креститься правильно, то господь вас возьмет с собой. Опять же вечное «Я», как вечная душа, правильно? Вы смотрите, а он крестится не так. У вас появляется тревога, ну потому что вдруг он прав, а вы нет? Надо, чтоб все вместе делали одинаково. Тогда очень просто, надо пойти и рассказать, как надо делать, чтобы не тревожиться, чтобы мы все как один. Если не понимает, надо объяснить, так, чтобы он, по крайней мере, на людях делал правильно.  В крайнем случае, вы сошлете подальше с глаз, если будет такая власть, или еще чего сотворите, только чтобы тех, с двумя перстами, не видеть. Тогда тревожность у вас резко снизится. В этом плане индусы молодцы, не важно, как ты пальцы складываешь, главное, карму не порти. Поэтому они такие толерантные к другим религиям — потому что все остальные просто карму портят.

— (А. Лавренова) Мне кажется или ты говорил, что у тебя был опыт клинической смерти?

— У меня не было. Но были другие переживания. Я профессиональный водолаз, и мне приходилось тонуть до ощущения паники, что все — «аллес капут». И вот это ощущение, что уже все, и ты ничего не можешь сделать, дает определенный такой вкус. Вкус жизни после этого…

— (А.Новиков) Меня очень заинтересовала эта тема насчет распространения сигналов между нейронами, соответственно я так понимаю, что вам очень легко жить, вы спокойно объясняете расстановки в поле.

— Да, по крайней мере, мне легко объяснить, что это такое. Люди начинают про прошлые жизни, а я говорю «да ладно, ребят, просто…»

IMG_8807.jpg

— Просто есть такие нейроны?

— Просто есть зеркальные нейроны, и вы выловили из поля, да и в целом из жизни — «нечто», особенно когда вы настроены на это. А как вы объясните иначе, когда появляется вторая личность в человеке? «Диссоциативное расстройство идентификации», это множественное расстройство личности. Появляется личность со своей историей, с памятью. Кроме гипотезы голограммы работы поля и мозга на данный момент более подходящей я не знаю. Будут новые открытия, возможно гипотеза изменится, а пока эта объяснительная модель мне кажется наиболее подходящей.

— Хорошо, на Марсе расстановки не возможны?

— Почему?

— Там же нет носителей…

— Нет ионосферы…

— Почему вы считаете, что ионосфера настолько блокирует длинные волны? Это как полупрозрачное зеркало, часть энергии будет отражаться внутрь, часть энергии будет уходить в космос. Да, сигнал будет затухать, несомненно. В расстановке  мы очень часто выхватываем не случайную информацию, которая есть в поле, а ту информацию, которую транслирует клиент, а вот клиент из поля ее сам «схватывает» хорошо. Принцип голограммы.

— (И. Окунева) Что мы тогда видим?

IMG_8853.jpg

— Мы, бывает, видим в расстановках у  заместителей так называемые прайминг-эффекты. То есть какие-то собственные представления о том, что правильно и неправильно, собственные истории, отношение к клиенту и к событиям в его жизни. Этого очень сложно избежать. Хотя я думаю, что даже если это так, то клиент, который хочет изменения, все равно получит эти изменения. Дело в том, что у нас примерно 70% клиентов, которые не знают, что они хотят и хотят ли они то, что они заявляют. У Берта есть такая прекрасная фраза «страдать легче, чем меняться».

— И еще «клиент всегда врет».

— Ну не всегда, но, по крайней мере, он искренне это делает, потому что ему кажется, что это так. Это его восприятие,  это его история его жизни. Это зависит от десятков разных факторов. Например, в геноме каждого человека есть такой ген, 5HTТ, который отвечает за рецептор транспорта серотонина, у него есть две модификации – короткая и длинная.  Вот слово «длинношеее», его можно написать с двумя или четырьмя буквами е на конце, короче или длиннее, да ошибка, но слово не изменится по смыслу. Так и у этого гена. Если вам досталась короткая версия гена, вы предрасположены к депрессии, вы предрасположены любую травму переживать как очень тяжелое событие.  А если вам длинная версия досталась, то вы будете со смехом рассказывать истории вроде «представляешь, в детстве об меня дед оглоблю сломал», а второй будет говорить «да, а моя мать тряпку мочила специально, чтобы меня лупить». Мать ему один раз в жизни этой мокрой тряпкой по попе врезала, потому что полы мыла, и то потому, что он в грязной обуви поперся по этим мокрым полам. У них будут разные пороги чувствительности, разные пороги восприятия, один будет прямой клиент в депрессию, в попытку суицида, а другому хоть бы что. Второго можно действительно там на горох, в угол, отлучать его, в детдом сдавать, потом брать обратно, он будет нежно любить маму, и все что угодно. А разница в написании генома.

IMG_8817.jpg

— Сейчас, когда Вы работаете с людьми, в групповом формате, в индивидуальном, все-таки какими основными инструментами Вы пользуетесь, какие у Вас любимые инструменты? И за счет чего они работают?

— Самый любимый инструмент — это, конечно, мета-чувства, это эмпатия, это состояние моей соединенности с полем. Любую систему можем разложить на отдельные составляющие, на элементы: тело — на органы, органы можем разделить на клетки..

— Ткани, клетки, молекулы.

— Молекулы на атомы, атомы на субатомарные частицы, дальше мы дойдем до фотонов, будет волна. То есть человек, по идее, имеет волновую природу, правильно? Здесь согласны?

— Да.

— Отлично. Это мы разложили на подсистемы тело, давайте попробуем разложить на элементы эмоции и разум. Эмоции и разум осуществляются за счет импульсов нейронов, а импульс — это тоже волна, правильно? Тогда у вас в теле существует одновременно множество разных частот, они могут быть гармоничны, как струны, лежащие в разных октавах, а может и нет, как расстроенное пианино.  Если какой-то орган  начинает выпадать из гармоничного ряда, выдавать не гармоничную волну, он требует настройки. Я не знаю, какая ваша гармоничная частота, но я могу использовать камертон. Вы на рояле играли? Настройщику рояля нужен только один камертон.IMG_8897.jpg

— Да.

— Он настраивает по нему только одну струну, а все остальное настраивает относительно нее. Правильно? Вот и для человека есть камертон. Относительно этого камертона вы будете настраиваться сами. А я могу работать с вами на разных уровнях. Глубинном, потому что любой человек может обладать эмпатией, как проводник этого «камертона». Камертон не настраивается, он открывается в себе, это частота чего-то большего чем вы, и не вам ее настраивать. Это «заводские» настройки. Настройки бессознательного, космоса, абсолюта, создателя, называйте как угодно, и не нам их «подправлять», нельзя привносить ничего своего. И есть внешний уровень работы, зримый.  Внешний, потому что у вас есть модель, как я должен работать, и вы ждете, чтобы я с вами поговорил, выслушал вас, выслушал ваш запрос и прочее. Я буду сидеть и выслушивать ваш запрос, говорить какие-то слова, потому что если у вас есть модель как должен работать психолог, и эта модель нарушена, то вы не понимаете, что происходит, и внутри вас возникает тревога: «Что такое?». Вслед за ней приходит сопротивление, «а оно мне надо»?

— Нет, есть же лояльные клиенты, которые говорят, «я вот согласен на все, я верю, что вы мне можете помочь, если надо посидеть молча, я буду сидеть с вами молча».

— Зачем? Я с удовольствием с ним поговорю, просто это будет работа на всех уровнях сразу: на уровне разума, как нарративный подход, я вам расскажу, например, про целостности развития, дам задание, как вы можете поддержать свою целостность развития, как найти между ними баланс. Я могу, рядом с вами, находиться  на уровне эмоций, реагировать на ваши эмоции, давать обратную реакцию, говорить что у меня происходит. Тело, эмоции, разум. И одновременно работать на уровне тела, на уровне души, со-настраивая разные уровни.  Я перед каждой расстановкой говорю фразу «мне нужно немножко времени, чтобы настроиться». Это уже такое заклинание. На самом деле мне действительно нужно время, мне нужно настроиться, мне нужно услышать свой камертон,  потому что он единый для всех.

IMG_8891.jpg

— То есть у каждого человека есть своя какая-то…

— Нет, камертон один. На вашей скрипке нота «соль» должна быть той же, что и во всем остальном мире. Вам нужно открыть в себе камертон, который  един для всех. Просто у человека есть собственные частоты, они все разные, каждая клетка и орган имеет свою собственную частоту. Как инструменты в оркестре, каждый звучит по разному, но настраиваются то в гармонию.

— (А.Новиков) Хорошо, тогда на инженерном языке, как физически у вас это происходит? Вот мы сидим, у нас есть «соль» у обоих, как вы это почувствуете? Чем? Пяткой? Я не знаю..

— А мне не нужно здесь ничего чувствовать, мне нужно уйти: первое —  от оценок, второе — по возможности, от мыслей, по вашему поводу вообще, условно говоря, мне нужно выйти в состояние внутреннее, когда у меня есть «относительное безмыслие».

— И это и будет настройкой?

— Это будет моя настройка.

— Безэмоциональное отношение?

— Безоценочное.

IMG_8826.jpg — (А. Некрасов) Поток мыслей прекратить?

— Можно сказать так. Безоценочность — это одно, а вот прекратить поток мыслей — это немножко другое. Что такое эмпатия? На самом деле, это когда мои зеркальные нейроны настраиваются на боль клиента таким образом, чтобы вместе с ним эту боль ощущают. Но у клиента это вторичные чувство, он тащит их с собой. Если бы они были первичные, он бы завершил их тогда, когда это произошло, и все, ему бы не пришлось с этим работать. Он превратил их во вторичные, он теперь приходит и говорит, как ему плохо. Мы же ориентируемся на то, что клиент приходит во вторичных чувствах, а у меня и у заместителей в расстановках они перенятые, они быстро нарастают за счет эмпатии и быстро завершаются так как я диссоциирован, отделен от ситуации клиента. Для этого в моей голове есть специальный механизм, так называемые зеркальные супернейроны, чтобы я мог разделять, где я, а где ты, где моя боль, а где твоя.  Наши зеркальные нейроны в этот момент сонастроены, а они должны быть сонастроены, если я твой заместитель, но я от твоей ситуации диссоциирован. Ты говоришь, вот у меня было в жизни то-то, и до сих пор больно, потому что если тебе не было бы больно, ты бы не пришла. Это либо гнев, либо страх, либо боль, но что-то ты превратила во вторичное чувство, и понесла с собой. А я-то эту ситуацию с тобой не проживал. Если я, конечно, прожил подобное и не переработал, то мы друг другу  эту ситуацию только обострим, по большому счету. А если у меня внутри есть возможность выйти за этот предел, то мы выйдем вместе. Как в любом феноменологическом подходе, когда нужно вынести свои чувства за рамки, выйти в «безоценочность».

— То есть клиент не исключил чувство, а оставил.

— Он его не завершил. Оно осталось, потому что мозг посчитал это чувство как очень важное для выживания. И сохранил его не в долговременной памяти, а оставила в «оперативке». В «здесь и сейчас». В амигдале.

— Да, да, да…

— И когда клиент в этом, незавершенном гневе расставания, например, встречает новую женщину, то вдруг из него «выстреливает»: «да все вы одним мирром мазаны», оно как из скороварки в этот момент начинает кипятком писать, потому что внутри него все по-прежнему кипит.

IMG_8810.jpg

— Да, потому что оно актуально.

— Оно актуально, это правильная фраза. В травматерапии я редко встречаю, кроме остеопатов и кранио-сакральных терапевтов, действительно глубинную работу с травмами. Травма может быть первичная, вторичная, компенсаторная, актуальная, антиресурсная, условно говоря. И человек приходит и чаще всего жалуется на вторичную, он говорит «у меня плечо здесь болит». А здесь у него болит, потому что он когда-то ногу подвернул, вот это движение рукой для поддержания равновесия теперь провоцирует крепатуру плеча. Ему лечат плечо, ок! То же в психотерапии: «скажи в двух словах, в чем твоя проблема». Человек говорит «проблема у меня вот здесь». И терапевт может сказать «ок, давай лечить «здесь». И ему полегчало, но он приходит опять к тому, что теперь у него в другом месте заболело. Это вторичные, компенсаторные вещи, вот в чем дело.

— (А. Некрасов) Я просто немножко телеской занимался, есть метод БФМ Надежды Лоскутовой. Она рассматривает все тело как единое, и как скелет, связанный фасциями. По ее теории надо просто создавать и физически поддерживать этим фасциям волны, и тогда раскрывается тело целиком. И тогда — может болеть в плече, а потом самопроизвольно развернуться нога, например, здесь, потому что ты косолапил…

— Это правильно.

— Оно все едино и на органы не делится…

— В Смирновской школе остеопрактики, московской, которую я считаю одной из лучших школ, есть тренировка чувствительности: кладется волос на лист бумаги, сверху закрывается листом. Найди.

IMG_8823.jpg

— Волос?

— Волос. Ок, нашел? Отвернись. Волос перекладывается, чтобы ты не видел где он на новом месте. Сверху кладется 2 листа бумаги. Найди. 3 листа бумаги, 4, 5, 6, так вот там есть ребята, которые через 30 листов, через 40 листов чувствуют. Это уже другая чувствительность… «Ставить руки» — это в том числе про эту чувствительность. Эмпатию «поставить» еще проще, она у нас у всех есть, только мы ей не пользуемся, потому как больно, когда другому больно, вот и отключаем.

— Нет, Лоскутова даже не про это, она говорит следующее: просто чуть-чуть добавить этих колебаний, воспринимая их руками и едва усиливая, и тело само распускается. Чуть-чуть ловишь эти колебания и чуть-чуть их усиливаешь. И видно, как у людей разворачиваются ноги, бедра, спина. Начинает все расслабляться, не важно, через какую точку воздействовать.

— А вот теперь представь, что тебе не надо думать, тебе просто надо войти в состояние, когда твое тело будет проводником этих колебаний.

— Ну, там по сути дела так же.

— Вот это и есть то, чем я занимаюсь, это чувство. То есть когда ты проводник, ты не вносишь от себя ничего.

— А там тоже ничего не вносишь.

— Вот это самое простое, и самое сложное одновременно, тогда мы говорим об одном и том же. На самом деле все методы примерно об одном и том же: не вносить от себя.

— Да, она и говорит «мы не лечим конкретный орган, но если мы создаем условия, то оно само…»

IMG_8858.jpg

— Совершенно правильно, вопрос, куда будет направлено наше внимание, здесь не должно быть намерения действия, только намерение внимания. Я сейчас ставил эксперименты над собой. Я подумал: если все тело связано, то, предположим вирус, он имеет структуру, условно похожую на РНК. Вот я заболел гриппом, сразу после нового года, я знаю, что лечись — не лечись, неделю надо болеть, а я взял книжечку, посмотрел исследования вируса, вообще как он устроен, из чего он состоит, как он пытается обмануть те системы которые ему противостоят, как он пытается встроиться в геном. Я просто взял и через эту систему поработал с вирусом, через мета чувства соединился именно вот с этой частью.

— Соединились, а дальше…

— Ничего, помедитировал. К вечеру был абсолютно здоров. Вирус — это огромная жизнь, своя жизнь. На Земле есть две формы жизни, которые всегда боролись между собой: мембранная жизнь, это мы с вами, и вирусная, безоболочковая. Ну, правда есть  еще третья, но не важно, это сейчас в расчет можно не брать. Они между собой всю жизнь боролись, и вот эта борьба создала нас,  создала мужчину и женщину. И в этой борьбе нет проигравших и победителей, есть постоянное движение. И соответственно, так как это все единое целое, то есть и высшая система, которая является камертоном для всего, потому что это тоже живое, вот через эту систему я и попытался сам с собой поработать. Что здесь играет роль — плацебо-эффект моей веры в это, или еще что-то, я не знаю. Но для того чтобы услышать этот камертон, мне не нужно человека касаться даже, мне нужно иметь намерение внимания, мне нужно стать с человеком единой системой, а это очень легко, на самом деле. Потому что то, на что я смотрю, и есть я.

— Ты при этом отключаешь поток мысли.

— Это два уровня работы, на одном я продолжаю разговаривать с клиентом, а на другом, более глубоком, мне нужно отключить,  «Я» в этот момент. Самое простое, что облегчает и позволяет это сделать, уйти на осознаваемом уровне от оценки. От любой. И от положительной, и от отрицательной, так как одно всегда порождает другое. Мы говорим черное, значит есть белое, здоровье – порождает болезнь, «стихи и проза, лед и пламень». И  в этот момент я соединяюсь с  камертоном, вот и все. И это возможно на расстоянии. У меня был случай, когда я за 15 минут пути до метро показал этот метод своей знакомой, чтобы она могла соединиться с попавшим в беду близким человеком, который находился в этот момент практически на другом конце Земли. Она дистанционно «работала» с ним всю ночь, сколько хватило сил. Этого человека, неожиданно для врачей, на следующее утро выписали из реанимации, никто из них не мог понять, что произошло, прогноз был очень плохой.

IMG_8804.jpg

— (И. Окунева) Без намерения?

— Она не могла без намерения работать, естественно, то есть у нас всегда будут периоды, когда это намерение есть и когда этого намерения нет. Мы не можем постоянно фокусироваться на чем-то, и тогда бывают периоды, когда намерение уходит. Я ведь тоже, когда работаю, имею какое-то намерение, по крайней мере, помочь человеку или заработать денег, если это мой единственный хлеб, поставить эксперимент, освоить что-то новое и т.д. Я не могу остаться «стерильным». Но вопрос, мешают ли мне эти намерения, или я могу приходить в это состояние, когда я буду работать. При этом мне же не нужно, сидя рядом с клиентом, говорить: «вот я сейчас буду медитировать, ты посиди рядом». Ну как Берт, он говорит: «посиди рядом, закрой глаза… ну все, иди». Я думаю, Берт именно так и работает, мы правда с ним по этому поводу не разговаривали. Хотя Вебер смеялся, говорил «ты единственный, кто сделал Берту расстановку».

— Правда?

— Да. Возвращаясь к тому — как работают расстановки, вот это вторичные чувства, правильно? А вот это заместитель. Он, как заместитель,  сначала испытывает боль, но так как он диссоциирован от ситуации, он же вообще человек со стороны, он ее завершит. Клиент же вводит его в поле как себя, они настраиваются, таким образом, у клиента отношение к ситуации тоже меняется. И ситуация получает шанс..

— Завершиться.

IMG_8925.jpg

— Она тоже может сделать либо ступеньку к завершению, либо шаг, либо немножко, а потом возникнуть еще раз. Что такое эмпатия? Тебе для этого и не надо по большому счету идти в расстановку, тебе нужно быть открытым человеку, прожить эту боль, но если ты  не испытал боли сам, как ты проживешь эту боль, если не знаешь что это такое? Просто, у тебя зеркальные нейроны не будут знать, что такое боль, если ты не испытал боль. Поэтому фраза «ранами своими исцелил нас», она, в общем справедлива для психотерапии, если мы работаем через феноменологический подход. Почему Франкл мог работать и создал логотерапию? Потому что боль Аушвица дала ему право говорить «я знаю, что такое боль». Она ему давала право это говорить и чувствовать ее, тогда вот это и есть эмпатия. Почувствовать, но завершить, не тащить вторичным чувством, а завершить внутри себя. Тогда, если человек с тобой связан, и если ты в этот момент с ним соединяешься,  у человека что-то завершается внутри. Но у человека есть ожидания, что его будут расспрашивать, что ему надо сфокусировать все в одном предложении, или еще какая-нибудь идея. Есть много вещей, и он рассказывает про эту боль, но возможно она компенсаторная, потому что травма у него не там. И вот с этим можно возиться сколько угодно, травма у него там внутри, но она может быть так же перенятой, скажем из рода.

— (А. Некрасов) А еще знаешь, я одно время занимался такой темой, но я сейчас правда бросил, ударам на расстоянии, ездил в Китай, видел как это реально на самом деле происходит и разговаривал с мастерами, которые это делают. Так вот, там тоже есть такая интересная фаза, когда нужно остановить на какую-то секунду перед действием, нужно остановить поток мыслей. Это как одна из фаз. И там действительно тоже есть фазы ощущения единства — с тем, что ты убиваешь, или бьешь просто.

— В нашем спецназе есть отдельные мастера, которые этим владеют, но это больше показательные выступления.

— Я знаю, я сейчас про остановку мыслей.

— Я бы представил это как технику, когда настраиваешься на человека, и одновременно останавливаешь мысли, и, оставаясь в резонансе, резко припадаешь на одну ногу внутри себя, и человек падает и все, потому что ты это сделал внутри. Но это просто размышления по этому поводу, я не знаю, как это происходит на самом деле…

Конец первой части. Читать ВТОРУЮ часть интервью.

 

 

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s