Tag Archives: ройтман

Интервью с Александром Ройтманом. Часть 2.

Стандартный

Читать ПЕРВУЮ часть интервью.

Вопросы и фото — Ирина Окунева. В беседе принимали участие Александр Некрасовв и Александра Лавренова. На фестивале «Пространство Смысла» Александр выступит с мастер-классом 29 апреля. http://www.prostranstvo-smysla.ru/

— (И.Окунева) А есть в вашей работе место чему-то чудесному? Необъяснимому? Просто чуду?

— Постоянно. Чудо – это наша работа. Или, как в ролике «Ликвидация»: «Это же Гестапо! Больно — это наша профессия!» Когда мне говорят, про мою жестокость – это сильно преувеличено. Но иногда говорят, правда уже потом, и с юмором в голосе. А я всегда им говорю, что больно — это наша работа. Чудо – это наша профессия. Потому что идти вот так вот головой вперед через пол – это чудо.

— Но вы тоже не знаете, будут роды успешными или нет?

— Даже не знаю, роды ли это. Я вообще ничего не знаю, я же туп. Еще к тому же и ленив. Поэтому я не знаю. Моя работа вообще не про путь, не про дорогу, не про стены и не про чудо. Моя работа – плеснуть на пол пол ведра соляры и поджечь. Моя работа — схватки. Причем не делать их, а организовать, создать непреодолимое желание идти через стену. Я конечно вымахиваюсь для красоты словца, но я действительно в эти вещи верю. Я больше верю в то, что можно убедить человека идти через стену, плеснув на пол полведра солярки, чем рассказывать ему о том, «как там за стеной хорошо», что «человек достоин ходить через стены, а не по коридору», и что вообще, «через стены ходить — это подвиг». С добрым словом и пистолетом всегда получалось лучше, чем просто добрым словом. Поэтому я за то, что психотерапия — это дорога между надеждой и отчаянием. Если у человека одна надежда — это обломовщина. Это воздушные замки. Большая надежда – большие воздушные замки. Огромная надежда, переходящая в уверенность и веру – это просто целая религия. Но ни шага с места. Отчаяние — это сесть и сидеть. Сильное отчаяние — это апатия, безысходность, депрессия. Это лечь на диван, не мыться, писать под себя и просто даже не выть, а умирать от боли. И только между отчаянием и надеждой появляется дорога. Появляется путь. Может короткий – в случае самоубийства. Но что такое самоубийство – надежда и вера в то, что можно это сократить. Что это маленький огромный шаг, чтобы что-то закончить. Если больше надежды, то можно позволить себе больше шагов. Но психотерапия — это всегда дорога, между отчаянием и надеждой. Наша работа – это организация этого отчаяния.

Read the rest of this entry

Реклама

Интервью с Александром Ройтманом. Часть 1.

Стандартный
Александр Ройтман — клинический психолог, психотерапевт, супервизор РПА, ректор Института Ройтмана в Израиле. На фестивале «Пространство Смысла» Александр выступит с мастер-классом 29 апреля. http://www.prostranstvo-smysla.ru/
Вопросы и фотографии Ирина Окунева https://www.facebook.com/iophotoru
В беседе также принимали участие Александра Лавренова и Александр Некрасов.
Оригинал статьи в группе Мир Поля — МИСАМ.
— (И.Окунева)  Обычно я первый вопрос задаю человеку про его профессиональное самоопределение. Как вы себя называете, когда вы говорите о себе как о профессионале? Психолог?
— Сложный вопрос. Наверное если не думать, то да, говорю, что работаю психологом.
— Без дальнейшей расшифровки?
— Я даже могу слинять в термин «people helper».
— Я такого даже не слышала.
— А это слово, которым вообще тебя не поймаешь. Это типа профессиональный помощник человеку, на каком-то этапе его жизни. От пожарника до священника. Но вообще, если все не очень плохо и меня не прижали к стенке, то «психолог» меня устраивает, я бы даже сказал «маргинальный психолог».
— В чем маргинальность?
— Маргинальность в том, что я очень свободно отношусь к большинству жестких рамок, я позволяю себе пробовать, позволяю себе отходить. Позволяю себе не принадлежать ни к какой конфессии. И я с большим уважением отношусь чему-то базовому психологическому, к некой фундаментальной этике, но при этом позволяю себе много работать на границах.

Read the rest of this entry